Чубашенко: биография с пояснениями

Кандидат в президенты от “Нашей Партии” рассказал о себе

 

В прессе появляются разные сведения о моей биографии, многие из которых ошибочны просто фактологически, поэтому я решил сам кратко сообщить основные пункты этой биографии с необходимыми небольшими пояснениями.

Я родился 14 августа 1963 года в Кишиневе. Моя мама, Валентина Георгиевна, работала медсестрой, отец, Алексей Александрович был журналистом, главным редактором газет «Тинеримя Молдовей», «Вечерний Кишинев», «Кувынтул», председателем Координационного совета по телевидению и радио.

Окончив в 1980 году кишиневскую среднюю школу N33, я решил пойти по стопам отца, проучился два года на факультете журналистики Кишиневского государственного университета, после чего перевелся на международное отделение Московского государственного университета, которое и окончил в 1985 году. Последний семестр прожил в Бухаресте, где писал дипломную работу и слушал лекции в университете.

С тех пор более 30 лет работаю в прессе, в советское время в агентствах АТЕМ/ТАСС, АПН/РИА, после распада СССР — учредителем и замдиректора агентства «Инфотаг», учредителем и главным редактором газет «Республика», «Молдавские ведомости», «Панорама». Более 10 лет писал о Молдове для агентства Рейтер.

О молдавской политике я знаю все. До 2009 года следил и писал о ней, как журналист, но в том году по предложению председателя Либерально-демократической партии Влада Филата баллотировался по спискам ЛДПМ в парламент на выборах 29 июля. Стать депутатом я не стремился, в предвыборном списке мне было определено 25-е место, что изначально избавляло меня от необходимости идти в парламент. Мотивы у меня были совсем другие, и кто помнит атмосферу первой половины 2009 года, тот меня поймет. К тому времени Владимир Воронин реально всех достал, и против него объединились самые разные силы. Все хотели перемен, а это означало отстранение Воронина от власти, как сегодня перемены означают отстранение от власти Владимира Плахотнюка.

В 2009 году Филат был молодым политиком и производил впечатление приличного человека. ЛДПМ была главной оппозиционной силой, и я решил таким способом внести свой скромный вклад в ниспровержение Воронина. И это получилось. Когда сегодня кто-то говорит, что Плахотнюк сидит очень крепко, и сковырнуть его нет никакой возможности, давайте вспомним, что точно так же говорили и о Воронине.

Выборы 29 июля 2009 года проходили после выборов 5 апреля, по поводу которых существовало всеобщее убеждение в том, что они были сфальсифицированы и украдены, что и спровоцировало массовые беспорядки 7 апреля. Можно понять, почему те события не расследовала власть, которая пришла на смену Воронину, но почему этого не сделал сам Воронин, хотя у него была такая возможность, непонятно.

Когда Воронин пришел к власти в 2001 году, у него было конституционное большинство и все возможности послужить стране и народу. К 2009 году он все это растерял, оставив после себя Михая Гимпу в кресле и.о. президента и Плахотнюка в роли главного «решальщика».

Еще в 2001 году мне передали от Воронина предложение стать его пресс-секретарем. Я отказался. Газету, которой я тогда руководил, «Молдавские ведомости», в режиме нон-стоп терроризировали судебными исками и проверками. В 2010 году я получил официальное письмо из прокуратуры о том, что при Воронине мой мобильный телефон незаконно прослушивался, но за это никто так и не был наказан, потому что воронинские полицейские, сибовцы и прокуроры благополучно перешли на службу новой, «демократической и проевропейской» власти, а многие пошли на повышение и занимают сегодня руководящие посты в силовых структурах.

О нравах тех времен красноречиво говорит история, которая приключилась с нами в августе 2008 года. В Кишинев приехали родители жены, которые попросили нас свозить их в Хотин, где когда-то жили тесть и его мать. Мы выехали утром, а в Бельцах на заправке нашу машину блокировали два экипажа полиции, вытащили меня на улицу и заставили поехать с ними, сообщив, что километров за 30 до этого, в Сынжерейском районе, я будто бы спровоцировал ДТП. На обочине дороги между селами Препелица и Копэчень стояла какая-то машина и два бандитского вида типа, которые утверждали, что я якобы неправильно обгонял какую-то фуру, которая уже уехала, и их машина, которая шла навстречу, вынуждена была чуть ли не перелететь через эту фуру в кювет с другой стороны дороги. Все это якобы видел какой-то водитель, но он, как и водитель фуры, тоже куда-то уехал, и их ищут. Меня отвезли в комиссариат полиции Сынджерей, где провели тест на алкоголь, составили протокол и отобрали права. В пресс-службе главы МВД Валентина Межинского пообещали уточнить, в чем дело, но потом перестали отвечать на звонки. В руководстве района сказали, что это «какая-то кишиневская тема». Все это время, часа три, ошарашенные родственники стояли на улице на окраине Бельц. Мы поехали дальше, но у въезда в Единцы нас встретил целый полковник, который объявил, что машина находится в розыске, заставил нас поехать в комиссариат, и продержал там час. То же самое повторилось в Бричанах. Когда уже к вечеру мы подъехали к украинской границе, пограничники объявили нам, что машина не может покинуть Молдову, потому что она в розыске. Продержав еще час, нас все же выпустили за границу. По возвращении в Кишинев нас снова заставили писать объяснительные в республиканской автополиции, а через несколько дней ее начальник вернул мне права, объявив, что «факты не подтвердились». Когда я рассказал эту историю знакомому ветерану органов внутренних дел, он то ли в шутку, то ли всерьез сказал «Радуйся, что на обочине не валялся какой-то труп».

Это была мини-спецоперация с привлечением прослушки, наружки, центрального аппарата МВД, трех комиссариатов и пограничной полиции, и все с одной целью — нагадить мне и напугать родственников. Это, конечно, был сущий пустяк по сравнению с арестами и посадками других людей, которых невзлюбил Воронин, но гнусные методы их работы были именно такие.

Тогда никому и в страшном сне не могло присниться, до какой степени деградации дойдет Филат из-за своих жадности, трусости и просто тупости, которая подтверждается хотя бы тем, что у Филата с Ворониным на двоих было 74 депутата из 101, но Плахотнюк, с его 15 мандатами, уничтожил их по отдельности. Самое страшное, что сделал Филат — он не просто обманул, он предал целое поколение молодежи, которое тогда поверило ЛДПМ, а сегодня проклинает и эту партию, и ее бывшего лидера.

Именно после взлета и падения Филата я навсегда понял для себя простую вещь: чтобы не разочаровываться в политиках, не надо ими очаровываться. К чему и вас всех призываю.

Моим вторым опытом «хождения в депутаты» стало участие в выборах 28 ноября 2010 года по спискам Гуманистической партии Валерия Пасата. Наша газета и я лично много писали об уголовном процессе против Пасата, который был незаконно арестован и осужден по сфабрикованному обвинению в продаже самолетов МиГ-29 правительству США. После освобождения, в 2010 году Пасат выступил с инициативой провести референдум о преподавании предмета «Основы православия» в школах. Эта инициатива была пущена под откос тогдашней властью, не в последнюю очередь с подачи самого Филата, которого, как и многих других, сама эта идея просто бесила. Но сама по себе инициатива была очень правильная, и если кто-то сегодня снова предложит нечто подобное, я конечно же, это снова поддержу.

«Преемник» Воронина Гимпу раздавал мешками государственные награды, полностью профанировав их значение. В 2009 году он наградил сразу 12 журналистов высшим Орденом Республики. В той группе был и я. Что бы Гимпу ни говорил, это была попытка коррумпировать журналистов. Я с самого начала чувствовал себя неловко в связи с получением этого ордена, но все вокруг говорили, что «награды не просят, не носят, и от них не отказываются». Потом Гимпу наградил таким же орденом всех румынских патриархов, в том числе тех, кто умер сто лет назад. Но когда он дал Орден Республики и президенту Грузии Михаилу Саакашвили, я не выдержал, заявил об отказе от награды и отправил ее заказной бандеролью с Главпочтампта в администрацию президента. По сей день некоторые меня попрекают этим, мол, потерял «привилегии» в виде надбавки в 500 леев к пенсии и брони на Армянском кладбище, но сам я почувствовал облегчение: легко пришло — легко ушло.

25 ноября 2014 года моя мама была убита в своей квартире. Это случилось за несколько дней до выборов, когда из гонки исключили партию «Патрия», а из банков выводился в офшоры миллиард. На второй день тогдашний глава молдавской полиции объявил, что это бытовое преступление, никак не связанное с моей профессиональной деятельностью. Откуда он это узнал, не ясно. В ходе следствия меня даже ни разу не допросили. Судебный процесс, в котором я участвую, как правопреемник потерпевшей стороны, сильно затянулся. Уголовное дело выглядит сфабрикованным и на глазах разваливается в суде. Лично столкнувшись с полицейско-прокурорской и судебной системой, я убедился, насколько там все деградировало. Ветераны правоохранительных органов вспоминают, что в советское время в Кишиневе совершалось одно убийство в месяц, это было ЧП всесоюзного масштаба, и эти преступления раскрывались. Сегодня в Молдове каждые два дня убивают одного человека, и это стало рутиной. Технически полиция оснащена крайне слабо, у нас даже не делаются анализы ДНК и не могут качественно снять отпечатки пальцев. Зато очень хорошо развит политический сыск в отношении оппозиции.

В июле этого года, если точно, это было два часа ночи с 23-го на 24-е июля, Ренато Усатый спросил, если я соглашусь баллотироваться в президенты от «Нашей Партии». Подумав несколько дней, я согласился. 31 августа 2016 года партия официально выдвинула мою кандидатуру на пост президента.

О том, как я оцениваю ситуацию в Молдове, и что предлагаю сделать, я написал в статье «Мы победим и избавим Молдову от режима Плахотнюка». Добавлю несколько слов о том, почему вообще я принял предложение «Нашей Партии».

Во-первых, я действительно убежден в том, что без избавления Молдовы от Плахотнюка у страны нет никакого будущего. Если бы я видел, что кто-то идет на выборы с очень жестким посланием против Плахотнюка, и готов реально его осуществить, я бы воздержался, но я такого контркандидата не вижу. С самим Плахотнюком я никогда в жизни не виделся. Несколько лет назад близкий ему человек вышел на меня через общего знакомого и предложил взять на полное содержание газету. Предложение исходило от самого Плахотнюка. Я отказался.

Во-вторых, кандидат от «Нашей Партии» – один из двух электоральных конкурентов, которые претендуют примерно на половину всех голосов избирателей, а значит, имеет реальные шансы выйти во второй тур и победить.

В-третьих, роль президента я вижу в том, что он должен просто исполнить определенную функцию – распустить парламент и расчистить путь к досрочным выборам. Стать наконечником копья, которое пробьет смертельную брешь в кольчуге гнилого внутри режима Плахотнюка. Выступить катализатором перемен. Ничего личного, если, конечно, не считать таковым желание жить в нормальном государстве.

И в заключение два слова о семье. Мы с супругой Светланой женаты 31 год. У нас есть дочь Юлия, внук Егор, который 1 сентября пошел в первый класс, и годовалая внучка Саша.

Дмитрий Чубашенко

Сентябрь 2016 года